Неточные совпадения
С. 581 750.], говорит о вере как установляющей бытие предмета и скрепляющей собой эмпирические показания и их логическую связь: согласно этому учению,
акт веры присутствует в каждом познавательном
акте [Эта теория подвергнута разбору проф. А. И. Введенским в его сборнике «Философские этюды» в очерке под заглавием: «Мистическая теория
познания Соловьева».].
И в этом
познании нет принципиальной разницы между его самым элементарным
актом и последними достижениями.
Я готов себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание
познания как
акта целостного духа, экзальтация творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
Это философское
познание и осмысливание не есть память о бывшем, это есть творческий
акт, совершаемый в мгновении настоящего.
Я не задаюсь целью обнаружить себя в сыром виде, обнажить себя, я задаюсь целью совершить
акт экзиcтенциального философского
познания о себе, осмыслить свой духовный путь.
Христианский гнозис требует
акта самоотречения, отречения от гностической гордости, от притязаний разумного
познания.
Эта наличность несомненна в том случае, когда содержание
познания «дано» мне, а не произведено деятельностью, которая чувствуется мною как «мое» субъективное усилие, когда содержание знания присутствует и развивается в
акте знания само собою, а я только следую за ним, сосредоточивая на нем внимание и дифференцируя его путем сравнения».
Акт знания не есть
акт волевого избрания, [Школа Виндельбандта и Риккерта ошибочно усматривает в
познании свободное избрание и тем этизирует гносеологию.] и потому
акт знания испытывается как что-то твердое и обязательное, тут почва не колеблется.
Бытие ни в каком смысле не зависит от мышления и
познания, оно предшествует самому первоначальному познавательному
акту, оно скрыто за самим этим познавательным
актом.
Но современный познающий, поставивший себя вне-бытия, не может стать предметом
познания, ибо предметом
познания может быть лишь бытие, в бытие же он не входит и не хочет войти, не хочет, чтобы
познание его было
актом в бытии, в жизни.
Невозможно установить ценность как предмет
познания, если не произвести оценки, т. е. не совершить творческого духовного
акта.
Я хочу сам познавать, а не предоставлять
познание гносеологическому субъекту или мировому разуму, хочу
познания, как творческого
акта человека.
Если мы возвысимся до духовного понимания
познания, то нам станет ясно, что
познание есть
акт, через который с самим бытием что-то происходит, приходит его просветление.
Есть ли
познание творческий
акт, или оно есть послушание, приспособление к необходимости?
Акт исключительного самосознания человеком своего значения предшествует всякому философскому
познанию.
Само философское
познание как самостоятельный
акт было заслонено проблемой научного
познания.
Познание есть творческий
акт, и нельзя ждать
познания творческой активности от
познания как пассивного приспособления.
Поэтому творческое
познание не может противостоять бытию, в творческом
акте не может умерщвляться бытие.
Философия всегда боролась за свободу своего творческого
акта, всегда была искусством
познания и постоянно испытывала рабскую зависимость от необходимости, к которой приспособлялась путем научности.
Философия как творческий
акт ничего общего не имеет ни с
познанием натуралистическим, ни с
познанием математическим — она есть искусство.
Истину философского
познания можно понять и принять лишь тогда, когда есть зачатки той интуиции бытия, которая достигла высшего своего выражения в творческом познавательном
акте философа.
Метафизическое
познание не может быть пассивным послушанием действительности, оно может быть лишь творческим
актом в подлинной действительности.
Философское
познание как творческий
акт есть брак по любви.
Соединение божественного и человеческого, религиозного и философского в окончательном
познании единой Истины совершается не внешним авторитетом и подчинением, а внутренно-свободным творческим
актом.
И повторяю: это исключительное самосознание человека не есть одна из истин, добытых в результате философствования, это — истина, предваряющая всякий творческий
акт философского
познания.
Творческое
познание, как и всякий творческий
акт, есть самообнаружение силы рассекающей, избирающей и отметающей.
А творческое
познание есть
акт бытийственный,
акт восхождения в бытии.
Реальность в подлинном экзистенциальном смысле не творится в
познании, но
познание есть творческий
акт.
Первый и главный
акт нашего
познания живых существ тот, что мы много разных предметов включаем в понятие одного живого существа, и это живое существо исключаем из всего другого. И то и другое мы делаем только на основании всеми нами одинаково сознаваемого определения жизни, как стремления к благу себя, как отдельного от всего мира существа.